Ценность личности и её творческий потенциал

Глаголев Владимир Сергеевич – д.филос.н., профессор кафедры философии МГИМО(У) МИД России.
 
Глаголев Владимир Сергеевич
 

 

Вся статья: 

Формирование личности Александра Фёдоровича Шишкина начиналось в семье дореволюционного сельского учителя, где ценности знания, любви к делу просвещения, повседневная система методических усилий, обращённых к ученикам, сочетались с нравственной опрятностью, духовной чистотой и повседневной требовательностью, исключавшей вредные привычки. До конца своих дней Александр Фёдорович не курил, был предельно воздержан к горячительным напиткам в кафедральных застольях и скорбел о судьбе тех, кто не мог воздержаться от соблазнов зелёного змия. Русская революция 1917 г. была принята им как первый шаг в реализации векового стремления народа к просвещению, образованию, духовному свету и перестройке основ повседневной жизни на началах добра и справедливости. Вера в то, что жизнь поворачивается к лучшему, несмотря на разруху Гражданской войны, определила добросовестную службу в Красной армии, открывавшую возможность учиться в вузах демобилизованным красноармейцам со средним образованием. Высшее педагогическое образование, полученное им в Ленинграде, ознаменовало новую ступень профессионального роста по сравнению с потолком учителя сельской школы. Преподавание в городских школах, а потом и в педагогическом институте Вологды открыло новые возможности духовного роста и сосредоточенных занятий в области теоретической педагогики.

Философско-педагогическое наследие двух великих мыслителей XVIII в. – Ж.-Ж. Руссо и И. Канта – привлекли его сосредоточенное внимание. И это было логично. С одной стороны, великий француз раскрывал своим читателям неисчерпаемые возможности развития личности как в процессе её восхождения, так и на маршрутах деградации и порока. Его «Исповедь» производила ошеломляющее впечатление предельной откровенностью самоотчёта о внутренних побуждениях, их тайных мотивах; осуждением фальшивой заботы о благопристойности и строгим балансом добрых и злых поступков. Разумеется, эта книга не могла быть написана без солидной традиции автобиографической прозы. В своей «Исповеди» Руссо опирался на такие сочинения, как «Наедине с собой» римского императора Марка Аврелия, «Утешение философией» Боэция, «История моих бедствий» Пьера Абеляра, «Мысли» Блеза Паскаля. В своё время огромное впечатление от книги Руссо получил Лев русской литературы – Толстой, заменивший тогда же православный крест на своей шее на портрет французского просветителя. Под
влиянием книги Руссо были созданы «Детство», «Отрочество» и «Юность» Л.Н. Толстого, равно как и его собственная «Исповедь», увидевшая свет в 1884 г. в Женеве.

С другой стороны, Александра Фёдоровича Шишкина, преподавателя педвуза, привлёк мир профессора Кёнигсбергского университета И. Канта. Мир космического простора возможностей человеческой воли и предельной строгости критериев оценки человеческих поступков. И по их намерениям, благим у всех и часто даже у закоренелых злодеев, и по свойству человеческих деяний сказываться самым неожиданным образом на судьбах как ближайшего окружения, так и – при определённых условиях – на истории всего человечества. Исключительная требовательность кантовского категорического императива, оставившего прагматику повседневности за рамками моральной сферы, представляется утопической, принципиально неосуществимой для реального, на Земле живущего человека. Но кёнигсбергский мудрец не был утопистом. Отличаясь исключительной способностью к систематической аналитике, он сумел соотнести в единой системе человеческих замыслов и их конечных плодов причудливые зигзаги судеб выдающихся личностей и целых цивилизаций.