Николай Александрович Кожанов – кандидат экономических наук, старший научный сотрудник
117997 Москва, ул. Профсоюзная, 23
Nikolay A. Kozhanov – candidate of economic Sciences, senior research fellow
23, P naja street, Moscow, 117997
Богачёва Анастасия Сергеевна – старший лаборант-исследователь
117997 Москва, ул. Профсоюзная, 23
Anastasia S. Bogacheva – senior research assistant
23, Profsousnaja street, Moscow, 117997
Большое значение в выработке внешнеполитической стратегии той или иной страны играет её самовосприятие на международной арене. Далеко не у всех государств получается ответить на вопрос «кто мы по отношению к другим?» В частности, прошедший XX век и первые десятилетия XXI века можно охарактеризовать как время поиска Тегераном своей внешнеполитической идентичности, который не закончен и сегодня. Несмотря на активно ведущиеся многие десятилетия дискуссии, иранская политическая элита не только не смогла найти одно определение своего внешнеполитического «я», но в ходе своих изысканий произвела на свет ещё несколько формул собственной идентичности, зачастую противоречащих друг другу, хоть и сосуществующих. Значительное влияние на процесс формирования иранской самоидентификации внесли события 1979 г., когда пришедшее к власти в ходе революционных потрясений новое руководство объявило об отказе от традиций шахского Ирана и построении новой «революционной» нации со своим особы внешнеполитическим «я». В статье проводится анализ основных тенденций, существующих в иранском внешнеполитическом самовосприятии, с целью подтвердить гипотезу о том, что «революционный эксперимент» не привёл к разрыву преемственности в вопросе иранской самоидентификации. Напротив, прослеживается попытка руководства страны совместить исламское, революционное и националистическое начала при определении роли своей страны на международной арене, что даёт основания говорить о многосоставности внешнеполитической идентичности современного Ирана.
Self-perception in the international arena plays a great role in the development of a country's foreign policy strategy. Not all states can answer the question «who are we in relation to others»? In particular, we can describe the past 20 century and the first decades of the 21st century as the time of Tehran's search for its foreign policy identity, which is not finished even today. Despite many discussion, the Iranian political elite has not only failed to find a single definition of its foreign policy selfhood, but has produced several more formulas of its own identity, which often contradict each other, although they coexist. The events of 1979, when the new leadership that came to power in the course of revolutionary upheavals announced the rejection of the traditions of the Shah's Iran and the building of a new "revolutionary" nation with its own special foreign policy identity, had a significant impact on the process of forming the Iranian selfhood. The article analyzes the main trends that exist in the Iranian foreign policy self-perception, in order to confirm the hypothesis that the «revolutionary experiment» did not lead to a break in the continuity in the issue of Iranian self-identification. On the contrary, there is an attempt by the country's leadership to combine Islamic, revolutionary and nationalist principles in determining the role of their country in the international arena, which let us speak about the multi-component foreign policy identity of modern Iran.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.