Результаты саммита «Восточного партнёрства» в Вильнюсе в ноябре 2013 г. и последовавший за ним внутриполитический кризис на Украине с масштабными международными последствиями ставит вопрос о возможных сценариях развития восточной политики ЕС в целом и проекта «Восточное партнёрство», в частности. В статье рассматриваются ключевые тенденции деятельности Европейского союза на постсоветском пространстве, которые будут определять контекст дальнейшей эволюции этого проекта. Среди этих тенденций выделяется дальнейшая дифференциация интенсивности и глубины двусторонних отношений с государствами-участ- никами «Восточного партнёрства» при растущем символизме реализуемых инициатив и официальной риторики. Предпринимаемые Евросоюзом шаги на восточном направлении свидетельствуют, скорее о его намерении сократить сферы и географический охват взаимодействия, оставив оболочку для номинального функционирования проекта. Однако такие ситуативные меры не способны кардинальным образом изменить модель конфликтного взаимодействия на пространстве «общего соседства» России и ЕС ввиду того, что не влекут за собой изменения концептуальной основы системы многостороннего взаимодействия в регионе. В статье рассматриваются ключевые противоречия взаимных восприятий игроков, вовлечённых в региональные процессы. Усложнению картины способствует углубление и расширение состава участников интеграционного проекта на постсоветском пространстве, инициированного Россией. Более того, открытым остаётся вопрос о возможности выработки новой основы общей внешней политики ЕС в условиях, когда ценностно ориентированная политика переживает очевидный кризис, что отразится как на внешнем периметре взаимодействия, так и внутри самого Европейского союза.
The results of the Vilnius summit of the EaP project and the consequent Ukrainian crisis with major international effects make possible questioning about the eventual scenarios of the EU eastern politics and possible configurations ofinternational interactions. The article elaborates on the key elements and trends of the EU activities at the post-soviet space that are likely to frame the context of its further developments. The most visible trends analysed here are the extreme differentiation of bilateral relations within the EaP project alongside with the growing symbolism of official rhetoric and program practices of the European Union. As a result, we see the EU's intention to narrow the geographical and qualitative field of its activities on the eastern directionwith saving the shell of the EaP for nominal functioning. Such tactics is not likely to result in a drastic change of the model of conflict dependencies in the "shared neighbourhood". The article analyses key misperceptions of the actors involved in the complex of interactions in the region. The structure is complicated by the deepening and widening of Russia-lead Eurasian integration project. Current crisis of the EU eastern policy is considered to derive from the exaggeration of the value-based, normative aspect of the common foreign policy in general and will have the systemic consequences both for the European external actions and for its internal developments.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.