Игорь Юрьевич Окунев – кандидат политических наук, доцент, директор Центра пространственного анализа международных отношений Института международных исследований
119454, Москва, проспект Вернадского, 76
Igor Yu. Okunev – Ph.D. in Political Science, Associate Professor, Director, Center for Spatial Analysis in International Relations, Institute for International Studies
119454, Moscow, Vernadsky Avenue, 76
Марианна Николаевна Шестакова – кандидат географических наук, ведущий эксперт Управления магистерской подготовки, старший преподаватель кафедры сравнительной политологии
119454, Москва, проспект Вернадского, 76
Marianna N. Shestakova - Ph.D. in Geography, Leading Expert of the Department of Master's Training, Senior Lecturer at the Department of Comparative Political Science
119454, Moscow, Vernadsky Avenue, 76
В постпандемийные 2021–2022 годы постсоветское пространство вступило в стадию решающей трансформации, которая станет тестом для стран региона на предмет зрелости их государственных институтов, сформированных 30 лет назад. В исследовании зафиксирован слепок общественных настроений в данных странах накануне этой волны трансформации – оно основано на серии масштабных социологических опросов в Беларуси, Грузии и Казахстане, проведенных сразу после последних выборов в нижние палаты парламентов этих стран в еще докризисную эпоху. Главный исследовательский вопрос социологического исследования состоял в выявлении демографических и географических закономерностей в определении отношения избирателей к перспективам отношений с Россией. Были взяты страны с традиционно разными стратегиями отношений с Россией: стратегический союзник Республика Беларусь, дружественный, но проводящий многовекторную политику Казахстан и в целом враждебная на уровне политического класса Грузия. Анализ показал, что в вопросах ориентации на положительные отношения с Россией у избирателей этих стран было больше общего, чем различий. По итогам анализа можно выделить несколько линий размежеваний: во-первых, «макрорегиональная, геополитическая» между Беларусью и Казахстаном, с одной стороны, и Грузией – с другой. Второй раскол по линии «центр – периферия» проходит внутри государств, такое размежевание выделяли многие исследователи, выделяли применительно к России, однако такие же размежевания мы обнаружили в Беларуси («Минск и вся остальная страна»), отчасти в Грузии и в Казахстане. Наконец, авторы допускают вероятные размежевания по линиям север – юг в Грузии (и в какой-то степени в Казахстане как результат территориальной дифференциации в проживании русских в северных областях республики, где более чётко проявляются симпатии к России, нежели в отдалённых от неё южных регионах) и немного в Беларуси – в регионах, пограничных с Россией и Украиной.
In the post-pandemic years of 2021–2022, the post-Soviet space has entered a stage of decisive transformation, which will test the maturity of the state institutions formed 30 years ago for the region’s countries. The study captures a snapshot of public sentiment in these countries on the eve of this wave of transformation it is based on a series of largescale opinion polls in Belarus, Georgia and Kazakhstan, conducted immediately after the last elections to the lower houses of the parliaments of these countries in the pre-crisis era. The main research question of the sociological study was to identify demographic and geographical patterns in determining the attitude of voters toward the prospects for relations with Russia. Countries with traditionally different strategies of relations with Russia were taken: Belarus is a strategic ally, Kazakhstan is friendly but pursues a multi-vector policy, and Georgia is generally hostile at the level of the political class. The analysis showed that in matters of orientation towards positive relations with Russia, the voters of these countries nevertheless had more in common than differences. Based on the analysis results, several lines of delimitation can be distinguished. Firstly, the “macro-regional, geopolitical” line runs between Belarus and Kazakhstan, on the one hand, and Georgia, on the other. The second split along the “center-periphery” line takes place within states, i.e., Such a demarcation was singled out by many researchers, singled out concerning Russia; however, we found the same demarcations in Belarus (“Minsk and the rest of the country”) partly in Georgia and Kazakhstan. Finally, the authors admit to it the possibility of delimitation along the north-south lines: in Georgia and, to some extent, in Kazakhstan, as a result of territorial differentiation in the residence of Russians in the northern regions of the republic, where sympathy for Russia is more clearly manifested than in the southern regions remote from it; and this demarcation is less pronounced in Belarus, where it refers to the regions bordering Russia and Ukraine.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.