Андрей Игоревич Бережнов – младший научный сотрудник
123001, Россия, Москва, ул. Спиридоновка, 30/1.
Andrei I. Berezhnov - Junior Research Fellow, Institute for African Studies of the Russian Academy of Sciences
123001, Russia, Moscow, st. Spiridonovka, 30/1
XVIII в. во многих отношениях определил судьбу Российской империи. В стране созревали внутренние предпосылки для модернизации, были достигнуты серьёзные внешнеполитические успехи. Пётр I «прорубил окно» в Европу, а Екатерина II решила задачу открытия для России Чёрного моря. Последнее не только позволило перенести центр земледелия России в южные плодородные земли, но и открыло путь к новым международным морским путям. Геополитические возможности страны заметно расширились.Оказалась «приоткрытой» даже дверь в Африку. До получения выхода в Чёрное и Средиземное моря контактов у России со странами Северной Африки практически не существовало. Именно в екатерининскую эпоху возникла возможность российского взаимодействия с Египтом, Алжиром, Марокко, Тунисом и Триполи. В данной статье исследуются внешнеполитические инициативы России в Северной Африке в царствование Екатерины II. Российская деятельность на этом континенте дополняла усилия на главном для внешней политики Российской империи во второй половине XVIII в. горизонте противоборства с Турцией. Используя сепаратистские движения на окраинах Османской империи, Россия добивалась ослабления и отвлечения сил своего противника во время русско-турецких войн. В мирное время Россия стремилась обеспечить безопасность своих торговых судов. Во второй половине XVIII – начале XIX вв. российская торговля в Средиземном море страдала от нападения корсаров варварийских государств, а именно Туниса, Алжира и Триполи. Для разрешения этой проблемы Россия оказывала давление на Порту, а также пыталась заключить мирные договоры с государствами Северной Африки. Первые шаги России на Африканском континенте были очень скромными, не лишёнными авантюризма, и далеко не все планы удалось реализовать.Статья написана на базе документов из Архива внешней политики Российской империи (АВПРИ) и Российского государственного архива древних актов (РГАДА), которые позволяют понять, как принимались решения и велись переговоры со странами Северной Африки. Некоторые аспекты первых российско-африканских контактов рассматривались в российской и зарубежной исторической литературе, но большее внимание уделялось отдельным сюжетам и странам. В данной статье предпринята попытка всестороннего обозрения причин и содержания внешней политики России XVIII столетия в отношении Северной Африки.
The 18th century represented a transformative era for the Russian Empire, characterized by substantial internal reforms and notable foreign policy achievements. Amidst sweeping modernization efforts, Russia secured significant victories on the international stage. Under Peter I, Russia "opened a window" to Europe, while Catherine II's reign expanded Russia's geopolitical reach to the Black Sea, facilitating access to fertile southern territories and establishing crucial maritime routes for international trade. These strategic advancements considerably enhanced Russia's influence and strategic capacities. During Catherine II’s reign, Russia also initiated its first forays into North Africa, a region previously beyond the empire's strategic horizon. Prior to gaining maritime access to the Black and Mediterranean Seas, Russian interaction with North African territories was negligible. However, the geopolitical landscape of Catherine's era prompted the necessity of engaging with Egypt, Algeria, Morocco, Tunisia, and Tripoli.This article investigates the principal foreign policy initiatives of Russia toward North Africa during the latter half of the 18th century. These efforts served as ancillary operations to Russia's overarching conflict with the Ottoman Empire. Throughout the Russo-Turkish Wars, Russia exploited separatist movements within the Ottoman periphery to weaken its adversary strategically. In times of peace, Russian priorities shifted to safeguarding merchant vessels in the Mediterranean from attacks by Barbary corsairs—specifically from Tunisia, Algeria, and Tripoli. To mitigate these threats, Russia employed diplomatic pressure on the Sublime Porte and sought to negotiate peace agreements with North African states. Nevertheless, these early Russian engagements in North Africa were tentative and often marked by limited success and instances of diplomatic adventurism, leaving several initiatives unrealized.Utilizing archival documents from the Archive of Foreign Policy of the Russian Empire (AVPRI) and the Russian State Archive of Ancient Acts (RGADA), this article provides a detailed examination of Russia’s diplomatic decision-making and negotiations with North African states. While prior Russian and foreign scholarship has analyzed specific events and countries in this context, this study seeks to offer a more holistic understanding of Russia’s foreign policy objectives and actions in North Africa during the 18th century.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.