Родион Рамилевич Садыков – третий секретарь Департамента Африки; аспирант кафедры мировых политических процессов
119200, Москва, Смоленская-Сенная пл., 32/34; 119454, Москва, пр-т Вернадского, 76
Rodion R. Sadykov – Third Secretary of the Department of Africa; PhD student at the World Politics Department;
32/34 Smolenskaya-Sennaya sq., Moscow, Russia, 119200;
76 Prospekt Vernadskogo, Moscow, Russia, 119454
Евгений Иванович Учаев – преподаватель кафедры мировых политических процессов
119454, Москва, пр-т Вернадского, 76
Yevgeny I. Uchaev – Lecturer at the World Politics Department
76 Prospekt Vernadskogo, Moscow, Russia, 119454
Несмотря на существовавшие в середине 2010-х годов ожидания, что Новый банк развития сможет стать значимым новым донором помощи образованию, за первые девять лет работы банка образовательные проекты составляют менее 0,3% его кредитного портфеля. Что объясняет такую низкую вовлеченность НБР в эту область? На материале первоисточников (официальных документов БРИКС и НБР, выступлений представителей стран-членов, статистических данных о получаемой международной помощи) в статье прослеживается, как менялось место помощи школьному образованию в повестке и практической деятельности НБР, а также проверяется несколько возможных объяснений этих изменений: динамика предпочтений стран БРИКС в отношении образовательного сотрудничества, смена высшего руководства Банка, влияние пандемии COVID-19, уровень потребности стран-членов НБР в помощи образованию, а также логика разделения труда между «старыми» и «новыми» многосторонними банками развития. Результаты исследования показывают, что исходное появление образования как одной из второстепенных тем в повестке НБР можно рассматривать как успешный кейс «управления посредством постановки целей»: оно было связано со стремлением банка в репутационных целях охватить своей деятельностью максимально широкий спектр ЦУР. Затем рост внимания на высшем и министерском уровне к образовательному сотрудничеству в рамках БРИКС, в том числе в результате осознания негативного влияния пандемии COVID-19 на прогресс в этой сфере, а также приход нового руководства НБР в лице Дилмы Руссефф способствовали постепенному закреплению темы развития социальной инфраструктуры (в частности, образовательной) как одного из приоритетов банка. Однако увеличение частоты упоминаний образования в декларациях и стратегических документах пока не привело к наращиванию объёмов финансирования проектов в этой области. Это объясняется: 1) сложившейся системой разделения труда между «старыми» (ВБ, МАБР, АзБР и др.) и «новыми» (НБР, АБИИ) банками развития, где первые с 1990-х годов всё активнее финансируют проекты в социальном секторе в ущерб традиционным инфраструктурным проектам, а вторые были созданы как раз для компенсации возникшего дефицита инфраструктурного финансирования; 2) отсутствием на данный момент у стран-членов НБР явного интереса в изменении этого распределения функций. Вместе с тем, стагнация объёмов и политизация помощи школьному образованию со стороны традиционных доноров в сочетании с сохраняющейся потребностью многих развивающихся стран в международном содействии развитию своих образовательных систем делает актуальной для БРИКС задачу совершенствования механизмов образовательного сотрудничества как внутри объединения, так и с другими странами мирового большинства.
Despite initial expectations that the New Development Bank (NDB) would emerge as a significant contributor to education aid, educational projects constitute only 0.3% of the Bank’s portfolio after nine years of operation. Why have the aspirations of the mid-2010s remained largely unrealized? Drawing on primary sources, including official BRICS and NDB documents, speeches by member states’ representatives, and aid statistics, this article traces the evolution of education aid within the NDB’s operational framework. The analysis tests several hypotheses to explain this trajectory, examining BRICS member states’ preferences for educational cooperation, leadership changes within the Bank, the impact of COVID-19, the demand for educational aid among NDB member states, and the division of labor between “old” and “new” multilateral development banks.The findings indicate that the inclusion of education as a secondary focus area in the NDB’s agenda initially exemplified a case of “governing through goals,” as the Bank sought to enhance its reputation by contributing to the broadest possible range of Sustainable Development Goals (SDGs). Subsequent developments, including heightened attention to BRICS educational cooperation at high-level and ministerial meetings, the adverse impact of COVID-19 on global educational progress, and the appointment of Dilma Rousseff as NDB President, further solidified social infrastructure (including education) as a priority on the Bank’s strategic agenda. However, despite increased rhetorical emphasis in declarations and strategic documents, financing for educational projects has not followed suit.This disconnect can be attributed to two primary factors. First, the established division of labor between “old” multilateral development banks (e.g., World Bank, Inter-American Development Bank, Asian Development Bank) and “new” institutions (e.g., NDB, AIIB) has positioned the former to prioritize social sector investments while the latter address deficits in infrastructure financing. Second, NDB member states have shown limited interest in altering this status quo. At the same time, stagnating aid volumes and the increasing politicization of educational aid by traditional donors, coupled with persistent needs to improve education systems in many developing countries, underscore the challenge for BRICS states to develop more effective mechanisms for educational cooperation—both within the bloc and with the broader Global South.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.