Владислав Владиславович Воротников – кандидат исторических наук, и.о. заведующего кафедрой истории и политики стран Европы и Америки; ведущий научный сотрудник ИМИ
119454, г. Москва, проспект Вернадского, д.76
Vladislav V. Vorotnikov – PhD (Candidate of Historical Sciences), Associate Professor of Department for European and American Studies; Leading Research Fellow of the Institute for International Studies
76 Vernadsky avenue, Moscow, 119454, Russia
Евгений Сергеевич Панков – младший научный сотрудник ИМИ
119454, г. Москва, проспект Вернадского, д.76
Evgeni S. Pankov – Intern of the Centre for European Studies of Institute for International Studies
76 Vernadsky avenue, Moscow, 119454, Russia
В статье предпринята попытка рассмотрения устойчивых характерных особенностей стратегической культуры Исландии с 1945 г. по настоящее время путём связывания стратегической культуры и национальной идентичности посредством анализа визуальной репрезентации образа «Другого» в исландской прессе. Рассмотрение политических карикатур позволяет сделать вывод о том, что для стратегической культуры Исландии характерно острое неприятие военных средств достижения политических целей, в то время как применение силы оправдано лишь для самообороны. Кроме этого, Исландии свойственна «оборонительная», а не «наступательная» модель реакции на внешние вызовы. Удалось установить, что в период с 1940 по 2024 гг. происходил постепенный переход США и Великобритании из разряда «чуждых Других» в число ценностных союзников, сформировавших новый — трансатлантический — слой идентичности исландцев. При этом в 1946–1991 гг. СССР, а в 1991–2024 гг. — Россия в глазах исландцев сохраняли место в числе культурных антиподов. Восприятие России при этом происходит через призму образов «холодной войны», характеризовавших ранее восприятие СССР. Для визуальных образов СССР и России характерна преемственность: по-прежнему широко используются «советские» визуальные метафоры и образ медведя — для обозначения жёсткого внешнеполитического курса. Новым «Другим» после 1991 г. стал ЕС, который сочетает в себе привлекательные и отталкивающие признаки, что отражает неопределённость позиции Рейкьявика по отношению к европейской интеграции. В свою очередь, для «Я—образа» исландцев характерно осознание скудности материальных ресурсов и стремление к преувеличению собственной материальной слабости на фоне зависимости государства от внешних проводников безопасности (прежде всего – США). Для образа международной среды — анархичность и опасность.
This article traces the evolution of Iceland’s strategic culture from 1945 to 2024 by examining how Icelandic media visually construct the “Other.” Political cartoons serve as the primary evidence base: their recurring motifs and metaphors reveal the values that underpin national security thinking.
The analysis yields three core findings. First, Icelandic strategic culture is founded on a normative aversion to force: military power is portrayed as legitimate only when exercised in self-defence. Second, this pacific norm produces a consistently defensive—rather than offensive—posture toward external threats. Third, Icelandic identity is forged relationally, through shifting depictions of major international actors.
These relational patterns unfold as follows. Between 1945 and 2024 the United States and the United Kingdom transition from suspicious “Others” to trusted allies, adding a distinct transAtlantic layer to Icelandic self-conception. By contrast, the Soviet Union (1945–1991) and its successor, Russia (1991–2024), remain durable cultural antagonists: Cold-War tropes such as the Russian bear continue to symbolize an assertive, menacing foreign policy. After 1991 the European Union emerges as an ambivalent figure, blending attractive and repulsive traits that mirror Reykjavík’s own indecision over deeper European integration.
The cartoons also project a reflexive self-image: Icelanders emphasise their small size and material weakness while acknowledging reliance on external security guarantors—above all, the United States. Finally, the broader international environment is depicted as anarchic and inherently hazardous, reinforcing Iceland’s defensive orientation and its search for reliable partners.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.