Пётр Сергеевич Москворецкий – аспирант
125009, Россия, Москва, Моховая ул., 11-3
Peter S. Moskvoretskiy – postgraduate of the Institute of Europe
11-3, Mokhovaya street, Moscow, Russia, 125009
Цель данной статьи состоит в том, чтобы выявить общие тенденции концентрации и диверсификации экспортных и импортных потоков крупнейших участников мирового рынка угля за последние 20 лет. Выдвигаемая в исследовании гипотеза состоит в том, что важнейшие игроки на мировом рынке угля могут иметь разную степень географической концентрации (и, соответственно, диверсификации) своих торговых потоков. Причём эта степень может меняться с течением времени. Для количественной оценки степени географической концентрации поставок в работе используется индекс Херфиндаля-Хиршмана в размерности от 0 до 1.
В первой части статьи рассматривается весь рынок каменного угля в сравнении с другими топливными рынками. Во второй части статьи сделан фокус на рынок энергетического угля, как наиболее крупного и интересного для анализа мировой торговли.
Проведённое исследование позволило установить, что за рассматриваемый период концентрация как экспорта, так и импорта мирового рынка угля стабильно росла, достигнув беспрецедентно высоких значений в 2023 г. Более того, степень концентрации мирового экспорта на всём временном промежутке 2004–2023 гг. была выше концентрации импорта. За последние 20 лет эта разница увеличилась в два раза, что может говорить об усилении переговорной силы поставщиков угля. С другой стороны, у большинства ведущих стран-поставщиков и стран-импортёров степень географической концентрации экспорта и импорта снижалась, то есть наблюдалась тенденция к большей диверсификации поставок.
Среди экспортёров важное исключение составила Индонезия, которая за исследуемый период вышла на первое место по объёму (тоннажу) экспорта энергетического угля и увеличила его концентрацию. Для России индекс концентрации экспортных потоков оставался на стабильном, сравнительно невысоком уровне до 2021 г., однако в последующие годы существовали предпосылки для его увеличения. Исключение среди импортёров составила Япония, которая становится всё более зависимой от своих ключевых партнёров – Австралии и Индонезии. Важнейшую роль в развитии мирового угольного рынка сыграл Китай, который ранее был крупнейшим экспортёром угля в Азии, а с 2007 г. стал нетто-импортёром. Уход Китая в качестве экспортёра с крупнейших рынков угля позволил Индонезии и России занять эту нишу и нарастить объёмы экспорта. В работе также выявлено значительное влияние Китая на общемировую степень концентрации импорта на всех топливных рынках в 2020 г.
The global energy market is undergoing profound restructuring as many countries adopt policies to phase out fossil fuels and reorganize supply chains. Nevertheless, demand for coal remains robust and continues to grow, with consumption increasingly concentrated in Asia. This regional shift has reshaped the geographical structure of global coal trade. The central hypothesis of this article is that major exporters and importers exhibit varying degrees of geographical concentration and diversification in their trade flows, and that these dynamics change over time.The study examines long-term trends in the coal trade between 2004 and 2023 using the Herfindahl–Hirschman Index (0–1) to quantify geographical concentration. The analysis first situates coal within global fuel markets, then focuses on thermal coal as the most relevant segment for international trade. Results show that both exports and imports became more concentrated during the study period, reaching unprecedented levels in 2023. Export concentration consistently exceeded import concentration, with the gap doubling over time, indicating stronger bargaining power for suppliers. At the same time, most leading players reduced the concentration of their trade flows, reflecting diversification. Notable exceptions include Indonesia, which rose to the top exporter by volume while increasing its concentration, and Japan, which became more dependent on Australia and Indonesia. Russia maintained a relatively low and stable export concentration, while China’s shift from a leading exporter to a net importer after 2007 reshaped the global market and created new opportunities for other suppliers. The findings also highlight China’s significant role in shaping import concentration across all fuel markets in 2020.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.