Валерий Теодорович Юнгблюд – доктор исторических наук, профессор, президент
610000, г. Киров, ул. Московская, д. 36
Valery Т. Yungblud – Doctor of Historical Sciences, Professor, Professor of the Department of History and Political Sciences
610000, Russia, Kirov, Moskovskaya Str, 36
Взаимодействие США и СССР в сфере науки и технологий в 1980-е гг. имело сложную структуру и было важным аспектом финальной стадии Холодной войны, повлиявшим на её результаты. Динамика этого взаимодействия рассмотрена в статье на основе изучения оцифрованных материалов Государственного департамента США, документов Библиотеки президента США Р. Рейгана и ЦРУ, а также документов Архива Российской академии наук и Российского государственного архива новейшей истории. Особое внимание уделено контактам Академии наук СССР и Национальной академии наук США в переходные от разрядки международной напряжённости к завершающей фазе Холодной войны годы. Отмечена активная и самостоятельная роль американских учёных в противостоянии попыткам консервативной части администрации ужесточить режим секретности и свести на нет сотрудничество с советскими коллегами. Проблематика, отбор источников, а также общий ракурс исследования определены исходя из методологических установок «новой истории Холодной войны». В качестве главного инструмента обработки документальной базы выбран метод историко-динамического анализа. Обоснованы выводы о том, что а) к началу первого президентского срока Р. Рейган не имел чёткой стратегии действий в отношении Советского Союза; б) нащупывая собственный алгоритм стратегии «сдерживания коммунизма», он сделал ставку на научно-технический прогресс и достижение технологического превосходства над СССР; в) одной из причин успеха его политики стало установление конструктивных отношений с академическим сообществом страны; г) администрация при всех поворотах своей политики сохраняла «окно возможностей» для продолжения диалога с Москвой.
Scientific and technological interaction between the United States and the Soviet Union in the 1980s constituted a complex and strategically significant dimension of the final stage of the Cold War. This article examines the transformation of U.S.–Soviet scientific exchanges during the first presidential term of Ronald Reagan (1981–1985), situating them within the broader framework of renewed geopolitical confrontation and technological rivalry. The study is based on digitized materials from the U.S. Department of State, the Ronald Reagan Presidential Library, CIA records, and unpublished documents from the Archive of the Russian Academy of Sciences and the Russian State Archive of Contemporary History.Special attention is devoted to contacts between the USSR Academy of Sciences and the U.S. National Academy of Sciences, which functioned as a semi-autonomous channel of dialogue even at the height of political tensions. The article demonstrates that, contrary to later triumphalist interpretations, the Reagan administration initially lacked a coherent long-term strategy toward the Soviet Union. While prioritizing military modernization and technological superiority as key instruments of containment, it did not fully sever scientific ties. Instead, a selective approach emerged: several intergovernmental agreements were suspended, yet cooperation in medicine and environmental protection was preserved, and informal academic exchanges continued.
A central argument of the article is that American scientific institutions played an independent and influential role in resisting attempts by conservative officials to impose sweeping secrecy restrictions and curtail academic freedom. The debates over national security versus openness revealed structural tensions within U.S. policy. Ultimately, by the mid-1980s, the administration acknowledged the strategic value of maintaining limited scientific dialogue as both a source of technological insight and a political “window of opportunity” in relations with Moscow. The article concludes that scientific exchanges did not determine the outcome of the Cold War but formed an important arena in which technological competition, diplomacy, and academic autonomy intersected.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.