стажер кафедры истории российской государственности,
119606, г. Москва, проспект Вернадского, 84
Intern of the Chair of history of Russian statesmanship,
84, Prospect Vernadskogo, Moscow, 119606
Статья посвящена анализу социального состава политических партий Российской империи начала XX в. и реального отражения ими интересов различных социальных групп. Сословный принцип общественного устройства дореволюционной России, как представляется, должен был играть определяющую роль при формировании партийных организаций. Однако на практике многие общественные объединения (в частности, черносотенные партии) декларировали свой всесословный характер, пытаясь стать выразителем интересов как можно большего числа социальных групп. К началу XX в. в России насчитывалось около 60 партий, которые можно было назвать общероссийскими. Сравнивая наиболее известные из них, автор делает вывод, что реализовать провозглашенный всесословный принцип построения политических организаций во многом удалось представителям черносотенства. Как утверждал лидер Монархической партии В.А. Грингмут, «черносотенцы-монархисты - это тысячи, миллионы, это - весь православный русский народ, остающийся верным присяге неограниченному православному царю» [10, с. 156]. Проникновению черносотенцев в широкие массы способствовала их идеология, которая носила универсальный христианский характер, отражая миропонимание традиционалистской части населения страны. Вопреки распространенному мнению, крупная буржуазия и помещичий класс были далеко не единственными группами, входившими в состав «Союза 17 октября». Однако октябристы столкнулись с серьёзными проблемами по привлечению в свои ряды рабочей и крестьянской частей российского населения, потому что в большей степени они ориентировались на работодателей, нежели на рабочих. К примеру, как отмечают исследователи, важную роль в создании «Союза 17 октября» сыграли петербургские фабриканты Брусницыны [3, с. 122]. К 1917 г. октябристы и вовсе потеряли контроль над рабочим движением. Таким образом, несмотря на постоянное позиционирование политических партий Российской империи в качестве всесословных, в реальности они преследовали интересы определенных групп населения, что было обусловлено спецификой социального и политического устройства российского государства данной эпохи.
This article analyzes the social composition of the political parties of the Russian Empire in the early XX century and a real reflection of interests of different social groups. The estates principle of social organization of pre-revolutionary Russia, seems, was to be decisive to formation of the party organizations. However, in practice, many public organizations (in particular, the Black Hundred Party) declared their all-estates character, trying to become the spokesman of the greatest possible number of social groups. By the beginning of XXcen tury in Russia there were about 60 parties, which could be called the all-Russian. Comparing the most famous of them, the author concludes that representatives of the Black Hundreds largely managed to realize the proclaimed all-estates construction principle of political organization. As stated by the leader of the Monarchist Party V.A.Gringmut, "Black Hundred-monarchists - are thousands, millions, it's - the whole Russian Orthodox people, remaining faithful to the oath unlimited Orthodox tsar" [10, p. 156]. The ideology of the Black Hundreds, which had the universal Christian character, reflecting the traditionalist outlook of the country's population, contributed to their penetration into the masses. Contrary to popular belief, the big bourgeoisie and the landlord class were not the only groups that are members of the «Union of October 17th». However Octobrists faced with serious problems, attracting to its ranks of workers and peasants of the Russian population, because they are more focused on employers rather than workers. For example, as the researchers note, an important role in the creation of the "Union of October 17th" played factory owners Brusnitsyns in St. Petersburg [3, p.122]. But by 1917 Octobrists altogether lost control of the labor movement. Thus, despite the constant positioning of the political parties of the Russian Empire as all-estates, in reality, they pursued the interests of certain groups of the population, which was due to the specific social and political structure of the Russian state of this epoch.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.