Статье рассматривается вопрос использования и трансформации американской научной концепции «мягкой силы» во внешнеполитической риторике США и России на основе теории коммуникативного действия Ю. Хабермаса и её адаптации к теории международных отношений Т. Риссе. В науке о международных отношениях распространение концепции «мягкой силы» в официальной внешнеполитической риторике ряда государств рассматривается скорее в терминах идеологической конкуренции между государствами. Продуктивнее анализировать особенности использования указанной концепции в отдельных странах как форму международной политической дискуссии о новых формах власти в мировой политике. Анализ показал, что коммуникативное действие между США и России на основе дискуссии о содержании концепции «мягкая сила» пока, к сожалению, отсутствует. Причина заключается в том, что правительства обоих государств не видят пользы в «мягкой силе» как идеологической платформе для совместных действий. Для России «мягкая сила», по Наю, применима главным образом на постсоветском пространстве и, возможно, в отношении государств БРИКС. В отношении западных государств «мягкая сила» приобретает российскую специфику и проявляется в форме лоббизма и пропаганды, что в строгом смысле слова «мягкой силой» не является. В США с приходом к власти Обамы фактически произошёл отказ от «мягкой силы». Она слилась с «жёсткой силой», образовав аналитически недифференцированное понятие «умная власть». Выводом данной статьи может служить тезис, согласно которому условием для возникновения коммуникативного действия в мировой политике является наличие коммуникативной рациональности у государств, которые потенциально могут принять участие в дискуссии. Коммуникативная рациональность скорее свойственна государствам постмодерна, которыми являются страны ЕС, чем государствам модерна, таким, как Россия и США.