аналитик,
117292, Москва, ул. Кедрова, д. 4
analyst in The st. Basil analytical center, Chief Editor of the site of the center,
117292, Moscow, ul. Kedrov, d. 4
Преобразования во внутренней и внешней политике государств, произошедшие в Новое время, невозможно свести к простой совокупности изменений в тех или иных сферах жизни стран и народов. Изучая переход от одного к другому типу государственности, мы имеем дело с принципиальной трансформацией всего государственного организма, государства как феномена культуры, с изменением самого представления о том, что такое государство и каковы его цели, задачи и функции. В России данные изменения протекали со своей культурно-исторической спецификой, которая во многом обусловлена религиозностью нашего народа, уходящей корнями в православие. Возникает вопрос, как культурно-историческая и религиозная идентичность русского народа повлияла на ход преобразований в сфере государственного устройства России в Новое время. В фокусе статьи находится внешнеполитический курс российского государства XVII-XVIII вв., строившийся, как доказывает автор, на основе культурно-религиозных ценностей. Автор стремится обосновать мысль о том, что российская государственность, сформировавшаяся после преодоления Смуты и церковного раскола XVII в., сразу явилась примером подлинно имперской государственности, понимаемой как новый центр восточно-христианского мира. В предшествующие века Россия столкнулась с крушением каркаса ойкумены, частью которой она себя позиционировала: Ферраро-Флорентийский собор и крах Византии - две вехи на пути разрушения основы той культурно-религиозной идентичности, которая являлась фундаментом российской государственности как части православного мира. Находясь перед лицом возможной дезинтеграции в культурно-историческом пространстве, Россия сумела воплотить в формах собственной культуры и государственности всю полноту идеи православной христианской ойкумены и возродить идею рухнувшей империи. Это великое и последнее в истории свершение было выражено в усвоении Россией лучших принципов восточно-христианской византийской государственности, сегодня именуемых исследователями «политическим исихазмом» или «синергийным примыкающим слоем».
The author of this article aims to examine the role and place of the Russian Orthodox Church in Russia's transition from the regional state of the Middle Ages to an absolutist state of Modern history. Transformations in states' domestic and foreign policies that took place in Modern history cannot be reduced to a simple set of changes in various spheres of life of states, nations and peoples. By studying the transition from one type of statehood to another one we are dealing with a fundamental transformation of the entire state organism, the state as a cultural phenomenon, with a change in the very notion of what a state is and what its goals, objectives and functions are. The process of transformations in statehood affected all countries of the world including our Motherland. In Russia these changes had their own cultural and historical specificity which was largely formed by religiosity of our people and was rooted in the Orthodox faith. Therefore, the author considered it necessary to raise the question of how the cultural, historical and religious identity of the Russian people could influence the course of reforms in the sphere of the Russian state system in Modern history. The author focuses on the foreign policy of the Russian state built on cultural and religious values in I7th-I8th centuries. This foreign policy is seen as an alternative paradigm of the modern Russia's foreign policy. The author believes that the modern Russian state does not shape its foreign policy on the basis of core values of the Russian world view arising from the religious consciousness of our people. This fact deprives Russia’s foreign policy of unity with cultural and historical tradition of our state and in many respects weakens it. The article provides a possible answer to the question why a tendency to the framing of a foreign policy on the basis of values and religious outlook inherent in the Russian people did not prevail in the foreign policy of the Russian state.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.