к.и.н., ведущий научный сотрудник отдела Израиля и еврейских общин,
107031, г. Москва, ул. Рождественка, 12
PhD in History, sciences, leading researcher of the Israel and Jewish Communities department of the Institute of Oriental Studies of the Russian Academy of Sciences,
107031, Moscow, Rojdestvenka street, 12
д.э.н., главный научный сотрудник, Институт востоковедения РАН; профессор, Институт стран Азии и Африки МГУ,
107031, г. Москва, ул. Рождественка, 12
Doctor of Economics, Chief Researcher, Institute of Oriental Studies of the Russian Academy of Sciences; Professor, Institute of Asian and African countries of Moscow State University,
107031, Moscow, Rozhdestvenka street, 12
д.п.н,, профессор кафедры современного Востока Российского Государственного Гуманитарного Университета, ведущий научный сотрудник Института востоковедения РАН,
107031, г. Москва, ул. Рождественка, 12
Doctor of Political Sciences, Professor of the Chair of the Modern East of the Russian State Humanitarian University, and a leading researcher at the Institute of Oriental Studies of the Russian Academy of Sciences,
107031, Moscow, Rozhdestvenka street, 12
В статье раскрываются этапы формирования политики СССР в области палестино- израильского урегулирования, особенности выработанного курса и практические выводы, которые могли бы стать полезными при выработке текущей ближневосточной политики Российской Федерации. Изначально в Советском Союзе палестинская тематика рассматривалась преимущественно с точки зрения проблема беженцев. Однако у Москвы постепенно нарастала необходимость в надёжных союзниках в регионе. Движение к сотрудничеству Организации освобождения Палестины и СССР было двусторонним: ООП отошла от революционного романтизма и начала придерживаться прагматичной линии на расширение контактов с оппонентами Израиля. Москва стала рассматривать деятельность ООП как часть национально-освободительного движения, заняла резко антиизраильскую позицию. Такой перекос привёл к утрате свободы маневра в регионе и к выдвижению заведомо неконструктивных предложений по палестино-израильскому урегулированию. Только с 1985 г. СССР вернулся к более гибкой позиции, которая стремилась сочетать интересы палестинского народа и Израиля. На современном этапе российская дипломатия, в основном, использует советские наработки – особенно, в сфере персональных контактов. Но роль России в ближневосточном урегулировании снизилась в силу субъективных и объективных причин. На фоне «Арабской весны» и Гражданской войны в Сирии палестинская проблематика отошла на второй план в повестке дня Москвы, что, однако, может привести к новому всплеску насилия и напряжённости. Особые отношения с палестинским национально-освободительным движением всегда были преимуществом советской, а затем российской дипломатии. Авторы полагают, что данное преимущество следует активнее использовать для упрочнения позиций России в регионе.
The article reveals the stages in the formation of the USSR policy in the field of the Palestinian-Israeli conflict resolution, the features of the developed policy and practical conclusions that could be useful in advancing the current Middle East policy of the Russian Federation. Initially, the Soviet Union perceived the Palestinian theme primarily from the point of view of the problem of refugees. However, Moscow increasingly felt the need for reliable allies in the region. The movement for cooperation between the Palestine Liberation Organization and the USSR was bilateral: the PLO departed from revolutionary romanticism and began to follow a pragmatic line to expand contacts with opponents of Israel. Moscow began to consider the activities of the PLO as part of the national liberation movement, took a sharply anti-Israeli stance. Such a distortion led to a loss of freedom of maneuver in the region and to the announcement of deliberately non-constructive proposals for a Palestinian-Israeli settlement. Only since 1985 the USSR returned to a more flexible position, which sought to combine the interests of the Palestinian people and Israel. At the present stage, Russian diplomacy uses Soviet experience and connections, especially in the sphere of personal contacts. But Russia’s role in the Middle East conflict resolution has decreased due to subjective and objective reasons. Against the backdrop of the Arab Spring and the Civil War in Syria, Palestinian issues have become secondary in the agenda of Moscow, which, however, can lead to a new surge of violence and tension. Special relations with the Palestinian national liberation movement have always been an advantage of Soviet and then Russian diplomacy. The authors believe that this advantage should be used more actively to strengthen Russia’s positions in the region.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.