Последние пять лет отмечены появлением массовых глобальных и региональных социальных движений вне институциональных образований, представляющих собой открытые системы, которым свойственна спонтанность. Они не имеют рельефной иерархии и лидеров; информация, исходящая от участников движения, распространяется подобно вирусам; информирование происходит преимущественно за счёт использования новейших электронных средств коммуникации, а именно - массовых самокоммуникаций, являющих собой автономное от властных институтов коммуникационное пространство. Особенностью социальных движений нового типа является их зарождение в виртуальном пространстве. Новые практические механизмы консолидации на фоне роста доли молодого населения в странах связаны с техническими инновациями, повлиявшими на качественные изменения коммуникации и установившимся информациональным обществом. Виртуальные средства массовых самокоммуникаций становятся ведущим практическим механизмом для социальной консолидации. Процесс консолидации усиливается на фоне кризиса легитимности власти и доверия к власти, а также является признаком зарождения новой формы гражданского общества. В России первые официальные упоминания о сетевой логике устроения общества, а именно о сетевой экономике, появились весной 2012 г. [12]. В 3-й главе «Стратегии-2020» было признано, что наряду с приоритетной поддержкой группы передовых технологий и секторов, а также созданием новейшей производственной инфраструктуры важнейшим направлением инновационной политики страны должно стать развитие сетевой кооперации и сетевых взаимодействий [15]. Тем не менее активных действий для создания открытой системы, адекватной новым социальным тенденциям со стороны государственных структур сделано не было, что приводит к заключению: Россия, как и многие другие страны, находится только в точке бифуркации своего нового социально-политического развития.