Статья анализирует исследования роли эмоций во внешней политике Европейского союза. Аффективный поворот в социальных науках произошёл в 1950-е гг., что означало изучение эмоциональной составляющей поведения людей, выявление и признание роли культуры и социального контекста в формировании эмоциональных норм. В 2000-е гг. произошёл схожий «эмоциональный поворот» в исследованиях внешней политики и международных отношений. Целью статьи является обзор научных публикаций, в которых внешняя политика ЕС рассматривается через призму эмоций, и сопоставление выводов этих исследований с результатами массовых опросов общественного мнения в странах ЕС. Сопоставление имеет практическую ценность для аналитики, так как помогает ответить на вопрос: могут ли коллективные эмоции быть предиктором внешнеполитических решений?

Анализ публикаций позволил сделать несколько выводов. Исследователи изучают не собственно эмоции, а нормы и ожидаемые эмоциональные отклики в ответ на нарушение нормы. Эмоции играют важную роль в формировании норм на уровне ЕС, интерпретации их содержания и обязательности выполнения. Политика ЕС направлена на формирование наднационального эмоционального сообщества (эмоционального режима) с конституированием единообразного понимания норм, их важности и необходимости коллективного действия в случае нарушения. Изучение эмоций в отношении некоторых вооружённых конфликтов показывает отсутствие единого понимания норм и необходимости реагирования на их нарушение, и наличие иерархии норм и ограничений на согласованные действия. Этот вывод подтверждается исследованиями и результатами опросов общественного мнения. Национальные элиты и институты ЕС должны учитывать, что представляется приоритетным – предупреждение геноцида и помощь жертвам вооружённых конфликтов или благополучие и безопасность жителей ЕС, и их готовность (или не готовность) поддерживать общеевропейскую внешнюю политику и платить за неё.

Политика страха и чувство небезопасности оказывают влияние на формирование общеевропейского консенсуса на национальном и наднациональном уровнях в ЕС о необходимости пересмотра внешнеполитических приоритетов и поддержки силовой составляющей европейской интеграции. Мониторинг результатов опросов общественного мнения в странах ЕС помогает прогнозировать возможность изменения политики ЕС в соответствии с коллективными настроениями и отношениями населения разных стран.

Статья посвящена анализу научной дипломатии Европейского союза как инструмента внешней политики, направленного на укрепление международной акторности ЕС, его стратегической автономии и технологического суверенитета. В центре исследования находится эволюция подхода ЕС к научной дипломатии: от либерально-нормативной модели, ориентированной на международное научно-техническое сотрудничество, решение глобальных проблем и продвижение «мягкой силы», к более прагматичной модели, связанной с конкуренцией за технологии, безопасность и стратегическое влияние.

Цель статьи состоит в выявлении концептуальных и институциональных основ научной дипломатии ЕС, а также в определении её роли во внешнеполитическом позиционировании Союза. Методологическую основу исследования составляет институциональный подход, позволяющий проанализировать научную дипломатию ЕС как систему норм, стратегических документов, организационных структур и практик, формируемых под эгидой Европейской комиссии. Эмпирическую базу составляют документы ЕС, доклады рабочих групп по научной дипломатии, материалы программ «Горизонт 2020» и «Горизонт Европа», а также научная литература. Для анализа практического применения научной дипломатии используются два контрастных кейса – проект СЕЗАМЕ в Иордании и научное сотрудничество в Арктике. Первый демонстрирует использование науки как инструмента диалога, примирения и «мягкой силы» в конфликтном регионе. Второй показывает научную дипломатию как средство стратегического присутствия ЕС в регионе, где научные исследования связаны с вопросами безопасности, ресурсов, климатической политики и геополитического соперничества.

В статье показано, что ЕС последовательно институционализирует научную дипломатию через деятельность Европейской комиссии, исследовательские программы, Альянс научной дипломатии ЕС, подготовку «научных дипломатов», а также расширение сети научных атташе и советников по науке. Вместе с тем анализ кейсов СЕЗАМЕ и Арктики выявляет ограничения акторности ЕС: научное сотрудничество не способно автоматически преодолевать политические конфликты, а в условиях фрагментации международного порядка всё чаще подчиняется логике стратегической конкуренции. Делается вывод, что современная научная дипломатия ЕС становится не только инструментом международного сотрудничества, но и механизмом укрепления геополитической субъектности, технологического превосходства и стратегической автономии Европейского союза.

Статья посвящена исследованию подходов прессы трёх европейских стран – Великобритании, Франции и Испании – к освещению Карибского кризиса 1962 г. Несмотря на то, что эти государства не были непосредственными участниками ракетного кризиса, их ведущие издания (The Guardian, The Telegraph, Le Monde, Le Figaro, ABC, La Vanguardia Española) уделяли ему значительное внимание, формируя у своих аудиторий картину одного из самых опасных эпизодов Холодной войны. В ходе контент-анализа 493 публикаций в настоящем исследовании были систематизированы данные об авторском корпусе, выявлена жанровая специфика текстов, особенности их визуального сопровождения, основные характеристики источниковой базы, а также редакционные приоритеты в представлении позиций стран – участниц конфликта и инструменты формирования отношения аудитории европейской прессы к Карибскому кризису.

Сравнительный анализ полученных данных позволил определить специфику редакционных подходов ведущих европейских изданий. Британские газеты The Guardian и The Telegraph демонстрировали рационально-критический подход. Уделяя большее внимание освещению позиции США, редакции одновременно предоставляли площадку для читательской дискуссии, содержавшей критику действий администрации Дж. Кеннеди. Формирование негативного образа Советского Союза шло не за счёт экспрессивной тональности, а с помощью логической аргументации и риторических приёмов. Французские газеты Le Monde и Le Figaro опирались на институциональную оптику в осмыслении кризиса, привлекая экспертные оценки, позволяющие разобраться в возможных последствиях кризиса для европейской безопасности. В большинстве публикаций Le Monde и Le Figaro отражали американскую позицию, однако в первые дни Карибского кризиса издания предпринимали попытку осветить все три стороны конфликта. Экспрессивное освещение событий на Кубе характерно для испанских газет ABC и La Vanguardia Española. Откровенный антикоммунистический настрой франкистской Испании способствовал ярким и безапелляционным оценкам кубинского лидера, несмотря на историческую и культурную близость Испании с Кубой.

Полученные результаты позволяют зафиксировать дихотомию «солидарность – суверенитет» в функционировании западной прессы периода Холодной войны. С одной стороны, европейские СМИ, действуя в логике поддержания биполярной системы, демонстрировали солидарность со своим союзником, ретранслируя преимущественно нарратив американской стороны. С другой стороны, ярко проявилась дифференциация национальных редакционных стратегий, обусловленная историческими приоритетами и актуальными задачами внешней политики каждой страны.

Пандемия COVID-19, приведя к секьюритизации проблем общественного здравоохранения, сформировала ряд новых трендов в мировой политике и международных отношениях, в том числе существенно увеличила роль медицинской дипломатии во внешнеполитических стратегиях отдельных государств, которые рассматривают её как сферу реализации национальных интересов. Одно из таких государств – Китайская Народная Республика, называющая свои действия в период пандемии крупнейшей операцией по оказанию медицинской помощи с момента своего образования в 1949 г. В статье прослежена эволюция подходов Пекина к дипломатии здравоохранения. Определены особенности современного этапа, отличающегося прагматичным подходом, сочетанием «мягкой» и «жёсткой» силы, акцентом на укреплении сотрудничества Юг–Юг и апеллированием к морали, что обозначено автором статьи как дипломатия здравоохранения с китайской спецификой. Особое внимание уделено одному из направлений инициативы «Пояс и путь» – «Шёлковому пути здоровья», под эгидой которого осуществляется дипломатия здравоохранения КНР в последнее десятилетие. Охарактеризованы изменения на фоне пандемии COVID-19, которая наглядно показала, что геополитическое соперничество мировых держав распространяется на все сферы. Китай стремился, с одной стороны, создать имидж ответственной глобальной державы, способной возглавить усилия мирового сообщества по преодолению коронакризиса; другой – извлечь из этого кризиса максимальные экономические и политические дивиденды. Тем не менее он не смог в полной мере воспользоваться ими для наращивания своего международного влияния. В статье выявлены внешние и внутренние ограничения для китайской дипломатии здравоохранения на современном этапе. Сделан вывод, что Китай пока не готов к достижению и поддержанию лидерства в данной сфере. Вместе с тем устойчивые тренды (включая создание международных коалиций на региональном и глобальном уровнях) позволяют говорить о том, что дипломатия здравоохранения, интегрируясь во внешнеполитическую стратегию КНР, оказывает всё более сильное воздействие на глобальный политико-экономический ландшафт.

Статья посвящена оценке роли капитала китайской диаспоры в экономическом развитии Китайской Народной Республики с 1949 г. по начало 2020-х гг. В центре исследования находится вопрос о том, в какой мере зарубежные китайцы выступали источником прямых инвестиций, предпринимательской активности, экспортного роста, занятости и налоговых поступлений в КНР. Автор анализирует эволюцию хозяйственной деятельности китайской диаспоры в несколько этапов: от ограниченного участия хуацяо в финансировании государственных и государственно-частных предприятий в 1949–1965 гг. до прекращения инвестиционных потоков в годы «культурной революции», восстановления доверия в период реформ и открытости, масштабного роста инвестиций в 1992–2007 гг. и перехода к капиталоёмкому и высокотехнологичному производству в 2008–2023 гг. Методологически статья опирается на анализ китайской и международной статистики, научной литературы, нормативных документов КНР, а также на сопоставление существующих методик оценки прямых инвестиций зарубежных китайцев. Особое внимание уделено корректировке методики расчёта инвестиций китайской диаспоры в современный период с учётом изменения роли Гонконга, Макао, офшорных юрисдикций, стран Юго-Восточной Азии, США и других центров концентрации китайского капитала.

Согласно авторским расчётам, за 1949–2023 гг. китайская диаспора инвестировала в КНР около 2,03 трлн долл., что составляет значительную часть накопленного объёма прямых иностранных инвестиций. В долгосрочной перспективе КНР оказалась победителем в конкуренции с Тайванем за капитал китайской диаспоры, хотя на ранних этапах этот результат не был предопределён. В 2008–2023 гг. позиции капитала зарубежных китайцев относительно прочего иностранного капитала в КНР заметно усилились. Делается вывод, что в условиях торгово-технологического соперничества с США и оттока части западных инвесторов капитал китайской диаспоры остаётся одним из ключевых ресурсов высокотехнологичного развития КНР и при сохранении текущих тенденций будет частично замещать уходящий западный капитал.

В условиях структурной трансформации внешней торговли России МТК «Север – Юг» выступает потенциальным инструментом для переориентации торговых потоков. Однако существует проблема разрыва между декларируемым потенциалом маршрута и его реальной грузовой базой, обеспечение которой ограничивается как инфраструктурными («жёсткими»), так и нефизическими («мягкими») барьерами МТК. Целью исследования является систематизация барьеров развития МТК «Север – Юг» на основе анализа торгового сотрудничества РФ с основными странами, тяготеющими к маршрутам коридора. Авторами проведён детальный анализ динамики и товарной структуры товарооборота РФ за 2019–2024 гг. с ключевыми партнёрами (Азербайджан, Индия, Иран, Казахстан, Туркменистан, Узбекистан). Показано, что рост товарооборота со странами-партнёрами носит асимметричный характер, при этом значительная часть экспортного прироста обеспечивается сырьевыми товарами, тяготеющими к традиционным морским маршрутам, что не позволяет автоматически конвертировать рост торговли в загрузку мультимодальной инфраструктуры коридора. Были систематизированы основные группы барьеров – ключевые инфраструктурные разрывы, административно-правовые барьеры, а также проблемы структурного торгового дисбаланса, порождающего низкую эффективность обратной загрузки. Обосновывается вывод о том, что для полноценной реализации потенциала коридора необходим переход от точечного инфраструктурного строительства к комплексной модернизации логистических процессов в рамках МТК «Север – Юг».

Статья посвящена роли идентичности в формировании и обосновании многовекторной внешней политики стран Центральной Азии. Многовекторность является одной из ключевых особенностей внешнеполитического курса государств региона: она закреплена в официальных стратегиях и доктринальных документах, используется во внешнеполитическом планировании и проявляется в участии стран Центральной Азии в различных международных форматах сотрудничества. Вместе с тем анализ реальной структуры их внешних связей показывает, что в сферах политического диалога, безопасности, торговли, инвестиций и миграции главными партнёрами региона остаются Россия и Китай. Это создаёт разрыв между официально декларируемой многовекторностью и фактической иерархией внешнеполитических приоритетов.

Для объяснения этого разрыва в статье используется анализ дискурса идентичности. Автор исходит из того, что в странах Центральной Азии существует сложная многоуровневая система идентичностей, которая влияет на внешнеполитическое позиционирование государств и одновременно используется политическими элитами для обоснования многовекторного курса. Цель статьи — показать, в какой мере конструирование и актуализация разных типов идентичности могут служить инструментом продвижения внешнеполитических приоритетов.

В статье выделяются несколько уровней идентичности, значимых для стран Центральной Азии. Наиболее устойчивыми являются примордиальная, или первичная, идентичность, основанная на родственных, клановых, региональных и локальных связях, а также национальная идентичность, формируемая в процессе постсоветского нациестроительства. Существенное влияние на международное позиционирование стран региона оказывают исламская идентичность, значение которой возрастает, и постимперская, связанная с советским наследием, значение которой постепенно снижается. Кроме того, важную роль играют евразийская и тюркская панидентичности, продвигаемые соответственно через Евразийский экономический союз и Организацию тюркских государств, а также попытки формирования общей центральноазиатской идентичности.

Сделан вывод, что сложная и внутренне неоднородная идентитарная матрица одновременно поддерживает многовекторность и ограничивает возможности государства конструировать единую идентичность как основу устойчивого внешнеполитического вектора.

Центральная Азия, исторически выполнявшая роль буфера между крупными геополитическими силами, вновь оказывается в эпицентре потенциального кризиса. Приход к власти движения «Талибан» в Афганистане в 2021 г. не только изменил баланс сил в регионе, но и создал новые вызовы для соседних государств, поставил под сомнение начавшийся процесс интеграции Афганистана в центральноазиатское региональное пространство. Угроза эскалации конфликта на северных границах Афганистана, где сосредоточены этнические меньшинства и действуют радикальные группировки, ставит под угрозу и стабильность всей Центральной Азии. В статье рассматривается афганский кризис после захвата власти в стране движением «Талибан» в 2021 г. и связанные с ним вызовы безопасности в Центральной Азии. Статья содержит обзор истории афганского кризиса и проблем, возникших после прихода к власти «Талибана», а также анализ сопутствующих последствий кризиса для безопасности в Центральной Азии. Особое внимание уделяется таким проблемам, как терроризм, экстремизм, организованная преступность, региональное и геополитическое давление, а также угрозы безопасности. Авторы предлагают и практические рекомендации, включая расширение обмена разведывательной информацией, дипломатическое взаимодействие и инициативы по борьбе с терроризмом. Результаты исследования способствуют более глубокому пониманию меняющейся динамики безопасности в Центральной Азии и предоставляют аналитическую информацию политикам, экспертам по безопасности и международным организациям, работающим над снижением транснациональных угроз.

Рецензия посвящена осмыслению перехода от однополярного мирового порядка к многополярности сквозь призму венесуэльской оптики, представленную в книге министра обороны Боливарианской Республики Венесуэла Владимира Падрино Лопеса «Многополярная геополитика: спустя 20 лет после 13 апреля». Авторы показывают, что работа Падрино Лопеса является не академическим трактатом, а политико-стратегическим анализом исторического периода, когда суверенитет вновь становится вопросом выживания и силы, а геополитика и геоэкономика определяют границы автономии государств. Ядром исследования является процесс эрозии однополярного мирового порядка и смещение «центра тяжести» в мировой политике, возвращение территориального фактора в фокус глобальной конкуренции, роль искусственного интеллекта в изменении баланса сил на международной арене, а также предложенная автором схема «четырёх зонтов» могущества. Автором книги раскрывается идея триполярности (США – Россия – Китай) как более точного описания текущего мирового порядка и анализируется то, как она влияет на стратегию принятия политических решений средних и периферийных государств. Особое внимание уделяется различию западного и латиноамериканского понимания силы: от способности контролировать и принуждать, к способности не стать объектом чужой воли.